300 парканцев


парканыОБЩЕСТВО

Эту группку людей, кучкующихся каждое утро на остановке «Дачная» в Парканах (на выезде из села, на обочине междугородней трассы), наверняка замечали многие из тех, кому доводилось в утренние часы добираться из Тирасполя в Бендеры или наоборот. Мужчины и женщины разного возраста сидят на траве, прячутся в тени биллбордов от палящего солнца, курят, разговаривают и чего-то ждут. Кто они, эти «300 парканцев»?

Зачем они собираются на окраине села? Чего именно ждут?На «Дачной» уже не первый год функционирует неофициальная «биржа труда», где каждый день в любую пору года и в любую погоду собираются безработные из Бендер, Тирасполя и Паркан. С 7 утра почти до полудня они поджидают там возможного работодателя, а вместе с ним и возможный заработок. Летом «ловцов удачи» обычно больше, потому что больше шансов подзаработать: время полевых работ и сбора урожая, а кроме того, каникулы, и к завсегдатаям «биржи» присоединяются студенты и учащиеся школ и сузов.

Журналиста здесь не ждали

«ПВ» решили познакомиться с этой «биржей труда» поближе, и вот я, ваш покорный корреспондент, еду в Парканы. Задание от шефа ­ влиться в компанию и вместе с другими поискать работу на день ­ провалено сразу же: собравшийся там народ по каким­то ему одному известным признакам сразу определяет, что я не безработная. Группа в человек тридцать, едва завидев, что я от остановки маршрутки направляюсь к ним, сорвавшись с места, несётся ко мне. Я даже немного пугаюсь – кто ж их знает, чего бегут­то, может, четвертовать хотят ­ как потенциального конкурента, и чуть замедляю шаг. Толпа добегает до меня и нестройным хором кричит: «Вы насчёт работы?». В глазах – надежда, что таки да, и что сейчас кому­то повезёт. Душа не на месте, очень не хочется огорчать этих людей, но вынуждена сказать правду: я – из газеты, а не работодатель, хочу о них написать. Народ сразу скисает и понуро плетётся на свои места.

Иду за ними и пробую разговорить. Поначалу разговор не клеится – видать, сказывается огорчение от того, что я не могу им ничего предложить, да и доверия к прессе мало – ну, чем она может помочь? Но постепенно, вопрос за вопросом, шутка за шуткой, и процесс налаживается. Первыми разговорились женщины. Их здесь немного – зачастую не более десятка, а сегодня так и вовсе всего 5, среднего и пенсионного возраста. Видя, что журналист не кусается, подтягиваются и мужчины. Их намного больше – около 30, но основная масса помалкивает, больше слушает, смеётся над шутками и иногда поддакивает. Мужчины, в основном, молодые, лет 25­35. Тех, кто постарше, совсем мало.

Спрашиваю, на какие работы люди соглашаются? Рассказывают ­ на любые, которые им по силам: строить, копать картошку, красить, белить, собирать мусор, полоть, сажать, собирать ягоды и фрукты с деревьев и овощи с грядок, делать уборку в доме и во дворе, кормить и пасти животных, мыть окна, чистить подвалы и чердаки, перетаскивать стройматериалы, разгружать фуры, шпаклевать, пилить, сверлить – в общем, что угодно, на любую предложенную работу найдутся подходящие руки. Причём, без разделения на слабый и сильный пол: женщины согласны копать и таскать тяжести, мужчины – мыть полы и окна и убирать во дворе. Только бы хозяева платили.

Работа на депутата – везуха!

«А сколько платят?» ­ любопытствую я. Оказывается, стандартного тарифа нет – за разную работу разная и оплата, чем тяжелее труд и больше объём – тем оплата выше. Бывает, пригласит муниципальное учреждение покрасить бордюры в своём квартале – работа на час­другой, за неё дают 30­50 рублей. Бывает, бизнес­леди заказывает у себя в доме генеральную уборку с помывкой окон и выбиванием ковров и платит за это 150­180 рублей. Кто­то дает за день работы 100 рублей и кормит обедом, кто­то – половину этой суммы и никакой еды, а кто­то предлагает рассчитаться только продуктами – и никаких денег.

Каждый стоящий на уличной «бирже труда» сам для себя решает, соглашаться на предложенные условия или отказываться и ждать более выгодного варианта. А его ведь может и не быть ­ «пустые» дни, когда люди простаивают зря и ни с чем возвращаются домой, здесь не редкость. Шансов, что обязательно что­то подвернётся, никаких. Это уже как повезёт.

Иногда местным безработным действительно фартит: когда их ангажирует кто­то из депутатов. Депутаты обычно приглашают на строительные работы или для выполнения каких­либо разовых работ на своих предприятиях и, как правило, не жадничают. Более того, если им нравится выполненная работа, в виде поощрения за усердие вместо обещанных 100 рублей могут дать все 200. А ещё угостить пачкой сигарет и накормить. Такие подработки, конечно, за радость, но они случаются далеко не каждый день.

Бывает и везение другого рода: когда приглашают не на однодневную подработку, а на определённый срок – скажем, на неделю, а то и две, а порой и с ночёвкой у хозяев. Пусть короткая, но всё же стабильность. Такое тоже происходит нечасто, но в сезон строек/ремонтов и сбора урожая шансов больше. На работу в поле приглашают и большие хозяйства, и мелкие, и частники. Несколько дней собирают, скажем, капусту, за ней следует свекла, морковь, помидоры. Оплата зависит от объёма собранных овощей и щедрости (или жадности) нанимателей.

На часах – около 11­ти утра. Солнце в зените. Пока повезло единицам. Остальные жарятся под солнцем и ждут. Провожают грустными взглядами каждую проезжающую мимо машину, поглядывают на часы, вздыхают, и чем ближе время к полудню, тем тяжелее эти вздохи. Рассказывают друг другу истории из своей жизни, чтобы за разговорами скрасить ожидание, пытаются шутить и подбодряют самих себя старой доброй истиной: «Надежда умирает последней».

Судьбы людские

Понятно, что на парканскую «биржу труда» приходят не от хорошей жизни – нужда заставляет. Нина проработала 10 лет на бендерской обувной фабрике «Флоаре». Когда на предприятии начались проблемы, её сократили. В возрасте 48 лет на работу трудно устроиться – работодатели предпочитают молодых и сильных людей, а до пенсии ещё 7 лет. Женщина одно время состояла на учёте в государственной службе занятости, получала пособие по безработице в размере 300 рублей, потом решилась попытать счастья (если это можно назвать счастьем, конечно) в Парканах. Даже если случайная работа подворачивается и не каждый день, всё равно в месяц выходит больше, чем государственное пособие. Уборка, обработка огородов – её «профиль».

Андрей 8 лет работал на стройке в Москве. С каждым годом конкуренция становилась всё острее, в Москву прибывали новые «порции» молдавских, украинских и таджикских строителей. Чем больше рабочих рук – тем ниже расценки на их услуги и тем труднее получить заказ. В конце концов, многомесячные простои утомили (да и в Москве без денег долго не продержишься) и вынудили вернуться домой. Но и здесь применения своим навыкам он не нашёл – ни через службу занятости, ни через собственные поиски. Так и оказался в Парканах на «Дачной». По стройке умеет делать практически всё, да только кому это надо? – сетует он. У нас таких строителей­самоучек – сотни, если не тысячи.

Сергей трудился на тираспольском «Электромаше» и тоже попал под сокращение. Постоянной работы по специальности в Тирасполе и Бендерах для него сегодня нет, вот и приезжает каждое утро в Парканы. Из квалифицированного узкопрофильного специалиста (он по профессии сварщик) мужчина за пару лет труда на разных хозяев превратился в мастера на все руки. Говорит, если сегодня вернётся домой ни с чем, жена завтра подаст на развод, поэтому намерен сидеть на «Дачной» до упора.

Елена Ивановна – пенсионер, после проплаты коммунальных услуг и покупки нужных лекарств от пенсии остаётся очень мало на продукты. Детей у неё нет, помочь одинокой женщине некому, а голодать не хочется. На «Дачной» она старожил – начала приезжать сюда ещё тогда, когда эта стихийная биржа только образовалась. Всякую работу выполняла за минувшие годы, но однажды приключилась беда: как­то её наняли в частное подворье оборвать с деревьев вишню, одно неловкое движение – и она упала с дерева и повредила позвоночник. Наниматель оказался порядочным человеком: оплатил женщине операцию на позвоночнике в Тираспольском госпитале ветеранов, выделил средства и на послеоперационное лечение. Когда здоровье поправилось, она вернулась на «Дачную», но, конечно, теперь уже берётся далеко не за всякую работу – больная спина сильно ограничила её возможности.

А для кого­то эти случайные приработки и вовсе заканчиваются трагично: так, в апреле этого года погибла молодая супружеская пара, приглашённая на парканской «бирже» на стройку в частное домовладение в Бендерах. Обоих супругов придавило обрушившейся бетонной плитой. Женщина – ей было всего 27 лет – от полученных травм скончалась на месте происшествия, мужчина умер через несколько часов в больнице. Инспекция охраны труда, изучавшая обстоятельства дела, отметила нарушение техники безопасности при исполнении строительных работ.

Демпинг по-паркански

Как и во всех сферах человеческой жизнедеятельности, на парканской бирже труда есть конкуренция, причём, она заключается не столько в количестве желающих найти приработок, сколько в согласии ряда лиц на минимальную оплату. Среди демпингующих, прежде всего, студенты и школьники, которые во время летних каникул присоединяются на «Дачной» к другим безработным. Молодняк согласен работать даже за 25 рублей в день, чтоб хоть немножко раздобыть на мелкие расходы: себе купить бутылку пива, своей девушке – сникерс, жалуются мои собеседники.

Сбивают цену и пьющие – и такие здесь попадаются, что делать. Эта категория ищущих работу тоже согласна на 25­30 рублей в день – чтоб на бутылку­другую хватило. Понятно, что на «биржу» они не кажут носа, пока не пропьют заработанное. Когда «трубы» снова горят и требуют очередной «поллитры», выпивохи опять появляются на «Дачной». Этих товарищей здесь окрестили «пятьдесятдевятниками» ­ говорят, в Советском Союзе была статья закона под номером 59, предусматривающая наказание за пьянство, отсюда и прозвище. Их не любят, но не трогают – не бить же их, в самом деле.

Спрашиваю, обращались ли «парканцы» в наши службы занятости. Говорят, что да, но без особого успеха. Вакансии есть на рабочие руки определённых профессий – электриков, например, или токарей, швей или медсестёр, поваров или воспитателей. Без соответствующих навыков и образования на такую работу не берут. Конечно, есть и более доступные варианты – например, официанты, но за тысячу рублей в месяц молодые парни «пахать» не желают, а женщин в возрасте в рестораны не берут. Вот и идёт народ на эту негласную биржу труда – от безысходности.

300 parcan1_сайтИнтересуюсь, не гоняет ли безработных милиция, и получаю отрицательный ответ: «Слава богу, нет. Понимают, что нам и так несладко». А вот простые граждане позволяют себе издеваться над собирающимися здесь. За день такое может случиться несколько раз: автовладельцы, подъезжая к «Дачной», ради забавы притормаживают чуть впереди от группки людей. Те, естественно, думают, что это возможные работодатели. Вся толпа срывается и мчится к машине, обгоняют друг друга, толкаются, спешат подбежать первыми. Это очень веселит сидящих в машине, они хохочут, снимают процесс на телефон – видимо, чтобы потом показать приятелям и снова поржать, и уезжают. А люди, злые, раздосадованные и обсмеянные, возвращаются на свои места. Свидетелем этого циничного «прикола» стала и я, и впечатление от увиденного самое негативное. Никакой человек человеку не друг, увы…

«Любовь» и арбузы

После долгого затишья, наконец, возле нас тормозит очередная машина, но люди к ней не спешат. Спрашиваю – почему? «Да мы его хорошо знаем! Он жадный, больше 50 рублей за день работы не даст, а то и 30. А остановился потому, что молодую увидел» (то есть меня). И добавляют: «Сейчас будет цирк, вот увидите».

Из машины выходит низенький дядька лет 50­ти и двигает к нам. Подходит, из всей толпы выхватывает взглядом меня и очень откровенно оглядывает – сверху вниз, снизу вверх и ещё разок. Потом здоровается со всеми, но обращается лишь ко мне: «Торговать умеете?». «Нет» ­ отвечаю я и жду продолжения. Дядька минуту­другую раздумывает и уточняет: «А что умеете?». Но тут окружающие «сдают» меня: «Это журналист из газеты, она не ищет работу». Мужичок явно огорчён: «Журналист… А мне нужен один человек на арбузы», ­ сообщает он, но почему­то тут же разворачивается и уходит, даже не попытавшись для вида узнать у остальных – умеют ли они торговать. Эту фразу он зачем­то повторяет ещё несколько раз по пути к машине – мы лишь слышим его затихающий бубнёж: «Один человек… на арбузы… человек… арбузы…».

Народ хихикает и рассказывает мне, что этот «фрукт», оказывается, всегда «клюёт», когда видит среди безработных женщин кого­то помоложе. Приглашает на работу (обычно, торговать в уличных точках), платит минимум, а после рабочего дня, при расчёте, предлагает дамам ещё и «любовь» (назовём это так). Причём, включенную в эти же деньги – ведь гусары женщинам не платят. Согласившиеся на это сомнительное удовольствие моим собеседницам не известны, а вот дико хохотавшие ­ попадались. Смеёмся уже вместе – и с дядьки, в целом, и с сегодняшней ситуации, в частности.

А стрелки на часах тем временем уже перевалили за 12. Народ потихоньку расходится. Неудачный день, констатируют люди. Уходя, напутствуют меня: «Вы там попросите на пресс­конференции у нашего президента, чтобы дал людям работу. Он же обещал перед выборами, что будет много новых рабочих мест. Надеемся, сдержит слово ­ работа нам всем очень нужна!». Обещаю попросить – и на пресс­конференции, и со страниц газеты, и желаю им удачи. Без неё, как и без работы, в наше время никак нельзя…

Жанна Мязина

  1. Пока нет комментариев.

Обязательно надо войти в систему для комментирования.