Здравоохранение: две стороны медали


Ñèìóëÿöèîííûé îáó÷àþùèé öåíòð ÌÃÌÓ èì. Ñå÷åíîâà

Не радуют квиточки о зарплате

МЕДИЦИНА ГЛАЗАМИ МЕДРАБОТНИКОВ Так уж повелось, что у нас принято ругать медицину – и дома, на кухнях, и в рабочих офисах, и в средствах массовой информации: и медицинские услуги дорогие, и квалифицированных врачей не хватает, и в поликлиниках очереди, и уровень знаний медработников хромает, и обращение у них с пациентами как с людьми второго сорта, и диагностическое оборудование старое, и больничная мебель разваливается, и врачи без «хабаря» лишний раз к больному не подойдут, и вечные тараканы в палатах и не менее вечная перловка на воде в больничных столовых… И порою упрёки в адрес местной медицины действительно заслужены. Но! Наши мнения о здравоохранении – это одна сторона медали. Есть и другая – мнения самих врачей, работников отрасли. Как они живут-выживают на свои бюджетные зарплаты, могут ли на эти скромные доходы прокормить семью, с какими проблемами в процессе работы сталкиваются, что сами думают о состоянии нашей медицины и что хотели бы изменить? В то время, как в большом мире профессия врача – достойная, престижная, уважаемая и, главное, хорошо оплачиваемая, и юные выпускники школ штурмуют двери медицинских вузов, у нас на многие врачебные специальности постоянный недобор и врачей в медучреждениях катастрофически не хватает. Разве что учиться на дантистов, хирургов и гинекологов полно желающих – потому что профессии «хлебные». Вот и получается, что старые кадры уходят, а молодые не приходят – круг замыкается. Почти всё в нашем здравоохранении сегодня держится не на престиже профессии и уж совсем не на зарплате, а на энтузиазме большинства работников отрасли, для которых это не работа, а призвание, смысл жизни. Однажды они выбрали для себя именно эту стезю – спасать людей, и сойти с неё не позволяет совесть. Они трудятся не благодаря чему-либо, а скорее, вопреки – вопреки невысоким зарплатам, вопреки недовольству пациентов, вопреки массе самых разных проблем. Но и у энтузиазма есть границы… Сегодня мы предлагаем читателям «ПВ» взглянуть на медицину глазами медработников. Наши собеседники – лидер республиканского профсоюза медработников, а также бывшие и действующие медицинские работники, которые хорошо знакомы со всеми проблемами отрасли. Может быть, увидев другую сторону медали, мы вместо того, чтобы припечатать в очередной раз крепким словцом какого-нибудь доктора, выдохнем и вспомним о том, что врачи – тоже люди, и проблем у них не меньше, чем у нас.


 

Врач из Тирасполя Роман С. трудится в здравоохранении 35 лет. Не за горами – пенсия, но, скорее всего, он продолжит работать. Кто будет лечить людей, если все старые опытные кадры уйдут на пенсию? – задаётся он вопросом.

­ На сегодняшний день средняя зарплата врача в Приднестровье составляет 2400 рублей, медицинской сестры – 1800, санитарки ­ 1400. Я считаю, что эта зарплата очень маленькая. Это зарплата без добавок к окладу – за стаж, за категорию и проч., а вместе с ними зарплата врача доходит до 2800, максимум 3000 рублей, у медсестры – до 2600­2800. А медсёстры, в основном, молодые девчата, которые приходят к нам после медицинских колледжей, у них зачастую есть семьи, маленькие дети – и как на такую зарплату их прокормить? Очень тяжело.

Люди после вузов и колледжей к нам приходят, несколько лет работают, набираются опыта и уезжают, кто куда может. Вот за то время, что я работаю в больнице, через наше отделение прошло более трёх десятков врачей. Поработают год­другой – и до свидания. Текучесть кадров очень высокая. Причём, наши специалисты на голову выше тех же российских коллег. Медсёстры, приезжая домой в отпуск, заглядывают к нам и рассказывают, как московские врачи удивляются их навыкам и умениям и спрашивают: где вы учились? О Тирасполе слышали не многие, и, конечно, их удивляет, что какой­то неизвестный им провинциальный город готовит такие хорошие кадры. Люди уезжают, а те специалисты, что остаются, уже в возрасте. Если говорить о врачебных кадрах, то около 32­35% ­ люди пенсионного возраста и 10­12% ­ предпенсионного, то есть почти 50% кадров – возрастные. Через 10­15 лет здесь просто некому будет работать.

Чтобы удержать людей на работе, привлечь их к профессии медика, нужно обеспечить два момента: достойную зарплату и жильё. За последние 20 лет государство не дало ни одной квартиры медработникам! Мы всё понимаем: сложная социально­экономическая обстановка, экономическая и политическая блокада республики, наша непризнанность, но всё равно государство должно что­то предпринимать. Если не могут обеспечить жильём, то, хотя бы, предоставляли семьям медаботников льготы на ипотеку, к примеру, и другие льготы.

Ещё один немаловажный вопрос, решение которого полностью зависит от государства – организация системы здравоохранения в целом. Та система, которая существует на сегодняшний день, сегодня себя уже не оправдывает. Такой системы нет ни в одной стране вокруг нас, и мы тоже должны её изменить. Будет ли это страховая медицина или ещё какая­то, но изменения необходимы, иначе скоро совсем невозможно будет работать. У нас маленькая республика, и надо выработать что­то приемлемое для нас. Брать бездумно пример с России или Молдовы было бы в нашем случае неправильно, т.к. у нас мало работающих предприятий, много пенсионеров, и страховая медицина у нас не пойдёт.

Также, я считаю, надо менять отношение людей к своему здоровью и тем рекомендациям, которые даёт им врач. Процентов 80­85 пациентов их не исполняют. Они подлечили острую стадию заболевания, выписались из больницы и забыли обо всех предписаниях. А через 10­12 месяцев попадают к нам в ещё более тяжёлом состоянии, чем раньше, и, конечно, лечить такого больного намного сложнее. А пациенты потом жалуются: плохой доктор, ничем не может помочь. Надо понимать общую культуру населения в этом вопросе, чтобы люди ответственнее относились к своему здоровью и понимали, что это самое дорогое, что у них есть. К нам в последнее время попадает очень много больных с запущенными формами заболеваний, тяжёлыми патологиями, которых могло бы не быть, если б люди вовремя к нам обратились и придерживались того, что им предписывает доктор. Ну, и конечно, культуру самих медработников тоже надо повышать. Мы иногда не то что с пациентами – друг с другом не можем найти общий язык. Это тоже очень плохо сказывается и на обстановке в коллективе, и на качестве нашей работы.

Третий момент: постоянное повышение квалификации всех медработников, от младшего медицинского персонала до врачей. 20­25 лет назад качество подготовки медработников было намного выше. А чтобы учиться, повышать квалификацию, нужно иметь соответствующий учебный центр здесь, на месте, чтоб люди не ездили за рубеж. Знаю, что сейчас этот вопрос рассматривают наши власти, надеюсь, он будет благополучно решён.

Ещё хотелось бы, чтобы обновлялось медицинское оборудование и шире внедрялись современные методы диагностики. Мы зачастую работаем на таких аппаратах, на которых уже никто в мире не работает. Иностранцы удивляются, как эти аппараты вообще ещё служат – они уже отработали по 3 срока. Есть у нас отделения, которые по 30 лет не получали нового оборудования. А что касается обследования – бывает, мы ждём по 10­15 дней результата какого­нибудь анализа, а в его ожидании лечим пациента вслепую. И хорошо, если наш опыт помогает правильно определить болезнь, но бывают случаи, когда это всё заканчивается печально… То же касается и состояния зданий многих лечебных учреждений, их ремонта, оснащения – всё это зачастую допотопное. Потихоньку что­то делается, конечно, но есть у нас помещения, где зимой просто невозможно работать – старые окна, из которых дует, холод и сырость.

Есть у нас такие категории врачей, которые, на мой взгляд, несправедливо обижены – врачи приёмных отделений. Вот смотрите: семейный врач, он же участковый терапевт или педиатр, получает повышенную зарплату за счёт нагрузки на него, и отпуск у него 35 календарных дней. А у врача приёмного отделения, при не меньшей нагрузке (а в приёмное отделение стекаются все больные, в том числе и очень тяжёлые), ­ и зарплаты ниже, и отпуск всего 28 дней.

Есть много вопросов, которые требуют решения. Надеюсь, что руководство нашей республики возьмёт их на контроль и, пусть и не сразу, но всё­таки решит их. И ещё хочу обратиться к пациентам: если вам попался один не очень хороший врач, не стоит по нему судить всех остальных медработников. Большинство из них – добросовестные, умные, знающие специалисты, и никто из них не желает плохого людям. Просто не всё зависит от них.


46ac5beb62d8731689c0dcdb2508d028

Хирург Сергей К., бендерчанин, 13 лет проработал в клиниках Ливии. 9 месяцев назад вернулся домой, но устраиваться здесь на работу по специальности не спешит. Говорит, после красивых и «нафаршированных» современной аппаратурой ливийских госпиталей наши больницы кажутся ему бедненькими сельскими амбулаториями. А оплата труда наших докторов – пособием по безработице. Сегодня он рассказывает «ПВ» о том, как работалось в Ливии:

­ В конце 90­х в СНГ был бум на специалистов медицинских профессий в Ливии. Звали всех – и докторов, и медсестёр, и акушерок, главное, чтоб был опыт работы и базовое знание английского. И то, и другое у меня было, и я решился. Так в 2003 году я оказался в городе Мисурата – по приглашению на работу, которое получил от ливийского министерства здравоохранения. Первые два контракта были подписаны с государственным госпиталем, последующие – с частными клиниками.

При Каддафи работалось без проблем: зарплата хорошая и вовремя, жильё – бесплатное, в общежитии при медгородке, ещё и кормили при больнице. Оплачивала клиника и мобильную связь. Уходили в отпуск – опять же, работодатель нам оплачивал перелёт домой и обратно. Отношение ­ уважительное, несмотря на то, что мы иностранцы. А иностранцев вообще было очень много – и с СНГ, и с Восточной Европы, с Египта и азиатских стран. Все слетались в Ливию за длинным рублём.

Мы много работали, но много и получали. Чистыми у меня выходило в первые годы около 1200 долларов в месяц, а потом потихоньку доросло до 2000$. По сравнению с приднестровскими зарплатами это были хорошие деньги (моя зарплата в Бендерах была на уровне 140 долларов). Понятно, что при такой зарплате врачи дорожили своим рабочим местом и даже заикнуться о какой­то мзде от пациентов не смели. Никаких коррупционных моментов, вымогательства и шантажа ­ чем, как я наслышан, грешили мои коллеги здесь, отказываясь предоставлять врачебную помощь, пока не залезут в карман пациента.

Как вы знаете, медицина в Ливии была бесплатной, в неё вкладывались огромные средства, строились новые клиники, закупалось современное оборудование, дорогие медикаменты. Любой гражданин, независимо от его места работы и положения в обществе, мог получить – и получал! – в государственных клиниках бесплатную медицинскую помощь. В частных клиниках, конечно, был другой расклад, услуги были платными, но по качеству медицинского обслуживания государственные госпитали ненамного уступали частным.

Когда в 2011 году в стране началась гражданская война, я уехал домой. Почти год просидел дома, а потом, уже после гибели Каддафи, вернулся: жить за что­то надо было, а работать дома за копейки не хотелось. А там госпитали работали на всю катушку даже в разгар войны, было много раненых, во врачах нуждались, повстанцы нас не обижали и даже более­менее регулярно выдавали зарплату.

Но, конечно, от прежней Ливии ничего не осталось. Никто ни за что не отвечает. Законы не исполняются. Местная валюта – динары ­ сильно обесценилась. Если раньше динар к доллару шел почти один к одному, то сейчас ­ 8 динаров за доллар. А зарплату­то мы получали в динарах, так что в переводе на доллары наша зарплата много потеряла, хотя её и повышали пару раз за время девальвации. Более того, последний год её стали выдавать со значительной задержкой. Мы месяцами сидели без денег. В конце концов, зарплата «скатилась» по перерасчету в у.е. до 300 долларов. За такие деньги я и дома могу работать.

Многие из наших, кто попроворнее и помоложе, ещё в первые месяцы заварухи подсуетились и уехали в Европу. А некоторые, вот как я, уже приросли к месту за минувшие годы, обжились, да и тяжело опять жизнь начинать сначала, особенно в возрасте. Держались до последнего, но всё равно пришлось оставить всё и вернуться.

Я что хочу сказать: чтобы наши специалисты не разъезжались в поисках лучшей доли по разным странам, нужно в собственной стране создавать для них соответствующие условия.

Будь у наших врачей хорошая зарплата, разные бонусы от государства – квартиры, какие­то льготы, помощь молодым специалистам, разве медики уезжали бы? Разве был бы такой кадровый дефицит в нашем здравоохранении? Думаю, ничего такого бы не было, и люди дорожили бы своими рабочими местами, и доверия к нашим врачам было бы больше, и качество медицинских услуг повысилось бы.

Наша медицина нуждается в кардинальном оздоровлении, нужны перемены, и перемены конкретные. Какие – я не могу сказать, я врач, а не чиновник. Но точно что­то нужно делать, и срочно. Если ничего не менять, скоро некому будет лечить людей.


 

Миронова_2015-07-23-09.41.17-262x300Наталья Миронова, председатель республиканского отраслевого объединения профессионального союза работников здравоохранения Приднестровья:

- Повышение заработной платы – это задача номер один профсоюзов. Конечно же, хотелось бы, чтобы зарплата работников здравоохранения была повыше, над этим работает и отраслевой профсоюз, и Федерация профсоюзов, в целом. Но на сегодняшний день вопрос о заработной плате стоит не так остро, как в том году, когда было 30%-ное удержание.

На встрече с президентом республики, которая состоялась 23 мая, мы озвучили другие проблемы отрасли, которые также необходимо решать, те моменты, которые, на наш взгляд, были несправедливо упущены. Что отрадно, все наши рекомендации были взяты президентом на контроль и уже находятся в работе. Например, вопрос с дополнительными отпусками для отдельных категорий работников, создание курсов повышения квалификации врачей на базе ПГУ, чтобы люди не выезжали для этого за рубеж, потому что это дорогостоящее удовольствие.

Мы поднимали вопрос и о защите медицинских работников при исполнении ими своих обязанностей от оскорблений, нападений, нанесения телесных повреждений – а с такими явлениями, увы, нам тоже приходится сталкиваться в процессе работы. Нас услышали, и Верховный Совет рассмотрел и принял закон о внесении дополнения в Уголовный кодекс ПМР, предусматривающего наказание за посягательство на медицинского работника при осуществлении им профессиональных обязанностей по оказанию медицинской помощи. 10 июля президент подписал этот закон, и на днях он уже вступил в силу.

Кроме того, на встрече с президентом я озвучила жилищный вопрос. Сегодня многие врачи живут в съёмных квартирах, не имеют собственного жилья. Мы выразили надежду, что в программе по строительству бюджетного жилья, которая сейчас разрабатывается в ПМР, не обойдут стороной и медработников. Наш профсоюз уже не один год бьётся над вопросом обеспечения жильём особо нуждающихся семей медработников – под эту категорию подпадают те люди, у которых вообще нет жилья. С учётом этого момента два года назад была сформирована очередь на квартиры, и оказалось, что у нас очень много таких людей. Президент обещал и этот вопрос держать на контроле. Так что не всё так плохо у нас. Проблемы есть, но мы на пути их решения.

Подготовила ДАРЬЯ ЕВТУШЕНКО

  1. Пока нет комментариев.

Обязательно надо войти в систему для комментирования.